Ольга Михайловна Калашникова

После отъезда родни уединение Пушкина, по его словам, стало совершенным. В целях экономии он занимал одну комнату, еще одну занимала няня, где и работали подчи-ненные ей девушки.

Чувственные возбуждения в Тригорском достигали высоких градусов и не находили здесь разрешения. Страстный темперамент Пушкина, бешенство желаний, невероятные взрывы ревности нам известны - особенно в период жизни на юге. Но мы не знаем о та-ких проявлениях чувственного возбуждения в его жизни в 1824-1825 годах. О припадках ревности, похожих на чуму, мы не слышали за это время. Ревность к Керн была больше в письмах, чем в действительности. Никогда чувственная жизнь Пушкина не протекала в столь нормальных условиях, как в этот год - в 1825-й. Но здоровая, нормальная любовь, удовлетворявшая его жадную чувственность, была в Михайловском, а не в Тригорском. Здесь, в Михайловском, жила милая и добрая крестьянская девушка, подарившая и деви-чью честь, и все свое чувство человеку, для нее необыкновенному. Ни в одном своем романе Пуш-кин не был так далек от припадков ревности, как в этом. И любовные отношения с девуш-кой, невинной как агнец полевой, были совсем свободны от приторных особенностей три-горских романов.

Имя ее - Ольга.

Ольга Михайловна, дочь Калашникова

Пушкин довольно тщательно укрывал от посторонних взоров эту любовную ис-торию, да и в рукописях своих он оставил слишком мало высказываний, относящихся к этому моменту, но все же тем немногим, что он оставил, следует воспользоваться. Против легкого характера увлечения Пушкина говорит самая длительность связи. Начальный мо-мент романа падает на январь 1825 года или даже на декабрь 1824 года, и только в мае следующе-го года Пушкин отпускает или отсылает девушку в период беременности, еще незаметной для окружающих. Отец и семья, с которыми ехала девушка через Москву в Болдино, куда он был назначен управляющим, еще не знали о грехе дочери. Итак, год с лишком тяну-лась связь барина с крестьянкой, и никак нельзя характеризовать ее, как легкое увлечение. Для кого угодно, но не для Пушкина это увлечение могло быть легким. В поэзии Пушкина совесть говорила властным языком, и мотив раскаяния, покаяния часто звучал в его худо-жественном творчестве. С необычайной силой запечатлен этот мотив в стихотворении "Когда для смертного умолкнет шумный день..." :

А ведь это он, Пушкин, написал патетический протест против крепостной действитель-ности!

Роман развивался в отсутствие отца, а покровительницей романа была, конечно, ня-ня, свет Родионовна. Она жила в таком близком общении со своим питомцем, что уж никак не могла не заметить, на кого направлены вожделеющие взоры ее питомца. Пушкин слышал ее тяжелые шаги за стеной и чувствовал ее кропотливый дозор. Ее "простые речи, и сове-ты, и укоризны, полные любви" утешали Пушкина.

Ни в чем не могла она отказать своему неуимчивому питомцу. Длинные зимние ве-чера Пушкин коротал с подругой своей бедной юности. Она рассказывала ему сказки. Так и кажется, что рядом тут же сидит и дочка приказчика Михаилы.

Только при покровительстве няни могла длиться связь Пушкина с Ольгой Михайловной: в узкой ограниченности барского дома и усадьбы от няни не укрылось бы ни одно вожделение любезного ее сердцу питомца.

В мае 1825 года Михайло Калашников был назначен отцом Пушкина управляющим в имение Болдино. Он вместе со своей семьей переехал туда. Ольга к тому времени была уже бе-ременна. Чтобы скрыть грех дочери, отец выдал ее замуж за вольного. Она при этом тоже стала вольной. О ребенке не известно ничего - ни пола, ни имени.